Парентеральное питание остается одним из высокоэффективных методов лечения тяжелобольных с выраженными нарушениями белкового и других видов метаболизма и питания [1–3]. В последние годы в клиническую практику активно внедряются методы и препараты для энтерального и перорального питания. Их применение обосновывается более физиологичным путем поступления (через желудочно-кишечный тракт – ЖКТ), профилактикой атрофии слизистой оболочки пищеварительного канала, а следовательно, предупреждением транслокации бактерий в кровь и сепсиса. Однако при неотложных и критических состояниях, когда необходимо обеспечить поступление пластических и энергетических субстратов в кровь немедленно, альтернативы парентеральному питанию нет. В последнее время (K.Jeejeebhoy, 2001) убедительно доказано, что при коротких сроках проведения парентерального питания (до 2–3 нед) атрофии слизистых оболочек не развивается, соответственно исключается риск транслокации бактерий и токсинов в кровь [4]. Результаты недавно проведенного метаанализа 27 клинических исследований с участием 1829 пациентов (C.Braunschweig и соавт., 2001) показали, что хотя на фоне парентерального питания риск осложнений был несколько выше, чем при раннем энтеральном питании, разницы в исходах (летальности) и сроках лечения больных не было [5]. Рандомизированное многоцентровое исследование, выполненное в Италии в 2003 г., установило, что летальность больных с тяжелым сепсисом, получавших полное парентеральное питание, существенно ниже (14,3%), чем у пациентов, получавших только энтеральное питание (44,4%), вследствие недостаточного энергетического поступления в первые сутки лечения [6]. Таким образом, парентеральное питание не уступает энтеральному ни по эффективности, ни по результатам лечения и исходам.