Эффективность иммунотерапии при мелкоклеточном раке легкого
- Авторы: Лядова М.А.1,2, Федоринов Д.С.1,3, Мансурова Ю.С.1, Кузьмина Е.С.1, Есаков Ю.С.1, Лядов К.В.4, Галкин В.Н.1, Поддубная И.В.3
-
Учреждения:
- ГБУЗ «Городская клиническая больница им. С.С. Юдина» Департамента здравоохранения г. Москвы
- Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей – филиал ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Минздрава России
- ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Минздрава России
- ООО «Московский центр восстановительного лечения»
- Выпуск: Том 26, № 6 (2024): Персонализированная онкология в реальной клинической практике
- Страницы: 362-367
- Раздел: Статьи
- URL: https://consilium.orscience.ru/2075-1753/article/view/633406
- DOI: https://doi.org/10.26442/20751753.2024.6.202832
- ID: 633406
Цитировать
Полный текст
Аннотация
Обоснование. Мелкоклеточный рак легкого (МКРЛ), преимущественно развивающийся вследствие курения, представляет собой крайне дифференцированную быстрорастущую эпителиально-клеточную карциному высокой степени злокачественности, происходящую из нейроэндокринных клеток бронхов. Почти у 70% пациентов с МКРЛ на момент постановки диагноза отмечается наличие метастазов, что требует применения лекарственных методов лечения, в том числе иммунотерапии (ИТ).
Цель. Оценить эффективность и безопасность применения ингибиторов контрольных точек иммунитета у пациентов с МКРЛ.
Материалы и методы. В ретроспективное многоцентровое нерандомизированное исследование включен 121 пациент (90 мужчин и 31 женщина) в возрасте от 44 до 84 лет. У большинства (90,9%) больных лечение проводилось в рамках 1-й линии терапии. Ингибиторы контрольных точек иммунитета назначались во 2-й линии и последующих линиях лечения 9,1% пациентов. Ослабленное (ECOG 2–3) состояние на момент начала лечения отмечено у 30 (24,8%) больных.
Результаты. Выживаемость без прогрессирования у пациентов с МКРЛ, получающих 1-ю линию, составила 5,82 (95% ДИ 3,92–7,72) мес, а 2-ю и более линии – 6,21 (95% ДИ 0,76–11,66) мес. Общая выживаемость у пациентов с МКРЛ, получающих 1-ю линию ИТ, составила 8,0 (95% ДИ 6,18–9,81) мес, а 2-ю и более линии – 11,3 (95% ДИ 4,31–18,29) мес (p=0,108). Объективный ответ достигнут у 43 (35,5%) пациентов, из которых на 1-й линии ИТ находились 38 (34,5%), на 2-й и более – 5 (45,5%) пациентов. Иммуноопосредованные нежелательные явления 3–4-й степени наблюдались лишь у 18 (14,9%) пациентов.
Заключение. ИТ МКРЛ позволяет достичь высоких показателей объективного ответа и контроля над заболеванием. Для данного метода лечения характерно незначительное количество иммуноопосредованных нежелательных явлений 3–4-й степени, что свидетельствует о приемлемом профиле безопасности.
Полный текст
Введение
Мелкоклеточный рак легкого (МКРЛ), преимущественно развивающийся вследствие курения, представляет собой крайне дифференцированную быстрорастущую эпителиально-клеточную карциному высокой степени злокачественности, происходящую из нейроэндокринных клеток бронхов. МКРЛ составляет примерно 15% впервые диагностированных случаев рака легких и тесно связан с курением табака. Несмотря на то что заболеваемость МКРЛ в последние годы снизилась, главным образом за счет уменьшения числа курильщиков, прогноз этого злокачественного новообразования по-прежнему остается неблагоприятным [1]. Клетки МКРЛ морфологически разнообразны, имеют плохо выраженные границы, мелкий цитозоль, гранулированный ядерный хроматин, отсутствие или незначительный размер ядрышек с высоким количеством митозов [2]; 5% опухолей могут возникать из внелегочных областей, включая носоглотку, желудочно-кишечный тракт и мочеполовой тракт [3]. Однако МКРЛ легочного и внелегочного происхождения имеют схожие клинические и биологические особенности, характеризующиеся быстрым ростом и ранним распространенным метастазированием [4]. Почти у 70% пациентов с МКРЛ на момент постановки диагноза отмечается наличие метастазов. Это неизбежно приводит к плохому прогнозу для пациентов: медиана выживаемости составляет 15–20 мес для местно-распространенного МКРЛ и 8–13 мес – для метастатического [5]. Пятилетняя выживаемость в среднем составляет 10–13 и 1–2% соответственно [6].
МКРЛ долгое время считался иммуногенным из-за его связи с паранеопластическими расстройствами, такими как миастенический синдром Ламберта–Итона. Это является результатом иммунных ответов, направленных против специфических антигенных мишеней (HuD, HuC и Hel-N1), экспрессируемых как на клетках МКРЛ, так и на нормальных нервных клетках [7]. Интересно, что у пациентов с МКРЛ и миастеническим синдромом Ламберта–Итона ожидается лучший прогноз, что можно объяснить тем фактом, что иммунный ответ, направленный против нервной системы, может также нацеливаться на опухолевые клетки [7].
Блокирование иммунных контрольных точек с помощью моноклональных антител привлекло значительное внимание как перспективный терапевтический инструмент в онкологии, включая МКРЛ [8]. Вызывая антиген-специфический Т-клеточный ответ, костимулирующие и коингибирующие факторы играют ключевую роль в иммунной регуляции после стимуляции Т-клеточного рецептора [9]. После того как Т-клеточный рецептор распознает антигенные пептиды, представленные обоими классами молекул MHC-I и II на поверхности антигенпрезентирующих клеток, весь процесс активации Т-клеток требует второго костимулирующего сигнала, генерируемого на поверхности Т-клеток: рецептор CD28 связывается с рецепторами CD80 и CD86 лиганда B7, присутствующими на поверхности антигенпрезентирующих клеток [8]. Активации Т-клеток и последующему иммунологическому ответу способствует совместная стимуляция CD28 другими родственными молекулами, такими как CD134 и CD137. Другая часть молекул, а именно: CTLA4, PD-1, B7-H3 и B7x, ослабляет антигенспецифические иммунные реакции, ограничивая их величину и продолжительность. Эти молекулы совместного ингибирования называются «белками иммунных контрольных точек», и ингибирование этих белковых путей (иммунных контрольных точек) путем блокирования CTLA-4 и PD-L1 с помощью моноклональных антител демонстрирует потенциальные достижения в иммунотерапии (ИТ) онкологических заболеваний [10]. Высказано предположение, что PD-1 и его лиганд на клетках МКРЛ могут участвовать в ингибировании роста опухолевых клеток [11]. Недавние разработки подходов к лечению МКРЛ, основанные на ИТ, такие как ингибиторы контрольных точек иммунитета (ИКТИ), антиген-специфические и противоопухолевые вакцины, вселяют надежду на увеличение общей выживаемости (ОВ) в целом, а также на улучшение качества жизни пациентов.
Три рандомизированных клинических исследования продемонстрировали эффективность комбинации атезолизумаба (IMpower133), дурвалумаба (CASPIAN) или пембролизумаба (Keynote-604) с химиотерапией в терапии 1-й линии, что позволило включить ИТ в клинические рекомендации по лечению пациентов с МКРЛ. IMpower133 представляло собой двойное слепое плацебо-контролируемое исследование III фазы атезолизумаба в комбинации со стандартным карбоплатином/этопозидом у пациентов с МКРЛ. Медиана ОВ (МОВ) составила 12,3 мес в группе атезолизумаба по сравнению с 10,3 мес в группе плацебо (относительный риск – ОР 0,70; 95% доверительный интервал – ДИ 0,54–0,91; p=0,007), тогда как время без прогрессирования – 5,2 и 4,3 мес соответственно (ОР 0,77; 95% ДИ 0,62–0,96; p=0,02) [12]. Однако в исследовании имелись узкие критерии включения пациентов, а также отсутствовал фармакоэкономический анализ, что связано с тем, что лечение является дорогостоящим, а эффект оказался не слишком выраженным, что побудило нас предпринять анализ в реальной клинической практике.
Цель – оценить эффективность и безопасность применения ИКТИ у пациентов с МКРЛ.
Материалы и методы
В ретроспективное многоцентровое нерандомизиро- ванное исследование включен 121 пациент (90 мужчин и 31 женщина) в возрасте от 44 до 84 лет, которые проходили обследование и лечение в ГБУЗ «Городская клиническая онкологическая больница №1 ДЗМ» (с 01.03.2024 объединена с ГБУЗ «ГКБ им. С.С. Юдина») и ООО «Московский центр восстановительного лечения».
Основные критерии включения: возраст старше 18 лет; гистологически верифицированный диагноз МКРЛ; ECOG оценка 0–3; наличие таргетных очагов (как минимум 1), поддающихся оценке по системе iRECIST; ожидаемая продолжительность жизни не менее 12 нед; отсутствие сопутствующих заболеваний в стадии декомпенсации; согласие на обработку и использование персональных данных.
До начала ИТ всем пациентам, включенным в исследование, проводилось комплексное обследование с внутривенным контрастированием, включающее компьютерную томографию (КТ) органов грудной клетки (или рентгенография органов грудной клетки), КТ/магнитно-резонансная томография (МРТ) органов брюшной полости (или ультразвуковое исследование органов брюшной полости) или комбинированную позитронно-эмиссионную и рентгеновскую КТ всего тела, МРТ органов малого таза (при необходимости), МРТ головного мозга (при необходимости до начала лечения, а далее каждые 6 мес или при наличии признаков вторичного поражения головного мозга).
Перед каждым введением ИКТИ врачом-онкологом проводилось измерение основных показателей жизненных функций (артериальное давление, частота сердечных сокращений и дыхательных движений), анализировались данные общего (с подсчетом количества тромбоцитов и лейкоцитарной формулы) и биохимического (общий белок, альбумин, щелочная фосфатаза, амилаза, аспартатаминотрансфераза, аланинаминотрансфераза, билирубин общий и прямой, креатинин, глюкоза, мочевина, мочевая кислота, калий, натрий, кальций, С-реактивный белок, лактатдегидрогеназа) анализов крови, общего анализа мочи. Один раз в месяц анализировались результаты электрокардиографии, 1 раз в 3 мес – эхокардиографии и функция щитовидной железы (свободный тироксин, свободный трийодтиронин, тиреотропный гормон).
Клинико-эпидемиологическая характеристика изученной когорты представлена в табл. 1. У большинства (90,9%) больных лечение проводилось в рамках 1-й линии терапии. ИКТИ назначались во 2-й линии и последующих линиях лечения 9,1% пациентов. Ослабленное (ECOG 2–3) состояние на момент начала лечения отмечено у 30 (24,8%) больных.
Таблица 1. Характеристика пациентов
Параметры | Линии ИТ | Всего (n=121) | |
1-я (n=110) | 2-я и более (n=11) | ||
Средний возраст, лет (минимум–максимум) | 64±7,76 (44–84) | 64,45±5,57 (52–72) | 64±7,57 (44–84) |
Органы с метастазами (≥2), абс. (%) | 56 (50,9) | 5 (45,5) | 61 (50,4) |
Пол, абс. (%) | |||
Мужчины | 81 (73,6) | 9 (81,8) | 90 (74,4) |
Женщины | 29 (26,4) | 2 (18,2) | 31 (25,6) |
Анамнез курения, абс. (%) | |||
Курит | 73 (66,4) | 1 (9,1) | 74 (61,2) |
Не курит | 11 (10,0) | 1 (9,1) | 12 (9,9) |
Неизвестно | 26 (23,6) | 9 (81,8) | 35 (28,9) |
Статус ECOG, абс. (%) | |||
0 | 1 (0,9) | 2 (18,2) | 3 (2,5) |
1 | 82 (74,5) | 6 (54,5) | 88 (72,7) |
2 | 26 (23,6) | 3 (27,3) | 29 (24,0) |
3 | 1 (0,9) | – | 1 (0,8) |
Стадирование и наблюдение за пациентами в процессе лечения проводились в соответствии с клиническими рекомендациями с использованием КТ и/или МРТ, а также комбинированной позитронно-эмиссионной и рентгеновской КТ. Оценка эффективности проводилась каждые 3 мес лечения или при наличии клинических признаков прогрессирования заболевания с помощью указанных инструментальных методов диагностики. ИТ проводилась до прогрессирования заболевания или иммуноопосредованной токсичности 3–4-й степени.
Объективный ответ опухоли на лечение регистрировался при наличии частичной или полной регрессии опухоли. Ответ опухоли на лечение определялся в соответствии с критериями iRECIST.
Пациентам на 2-й и более линиях назначена монотерапия ниволумабом (n=11), а на 1-й линии – комбинированная терапия, включающая атезолизумаб (n=110).
Для статистической обработки результатов применяли программу SPSS 23 (IBM Corp., Armonk, NY, USA). Описание данных осуществлялось с помощью стандартной дескриптивной статистики в зависимости от типа данных и особенностей распределения имеющихся переменных. Анализ данных проводился с помощью методов параметрической и непараметрической статистики. Межгрупповые различия считали значимыми при p<0,05.
Результаты
Эффект ИТ оценен у всех пациентов, включенных в исследование (табл. 2). Объективный ответ достигнут у 43 (35,5%) пациентов, из которых на 1-й линии ИТ находились 38 (34,5%) и на 2-й и более – 5 (45,5%) человек. Результаты представлены в табл. 2.
Таблица 2. Эффективность ИТ
Ответ | Линии ИТ | |
1-я (n=110) | 2-я и более (n=11) | |
Полная регрессия, абс. (%) | 2 (1,8) | – |
Частичная регрессия, абс. (%) | 36 (32,7) | 5 (45,5) |
Стабилизация, абс. (%) | 49 (44,5) | 5 (45,5) |
Прогрессирование болезни, абс. (%) | 23 (20,9) | 1 (9,1) |
Контроль над заболеванием, абс. (%) | 87 (79,1) | 10 (90,9) |
Медиана времени до ответа, мес (95% ДИ) | 2,04 (1,78–2,43) | 2,63 (1,62–3,64) |
Медиана наблюдения, мес (95% ДИ) | 8,80 (6,60–12,40) | 11,31 (4,31–18,29) |
Медиана длительности ответа, мес (95% ДИ) | 4,93 (4,21–5,65) | 6,3 (0,79–11,81) |
МОВ, мес (95% ДИ) | 8,0 (6,18–9,81) | 11,31 (4,31–18,29) |
Терапия глюкокортикостероидами (ГКС) назначена 6 пациентам:
- 1-му пациенту после 9-го курса ИТ в связи с развитием астении 2–3-й степени назначены ГКС в дозировке 50 мг в течение ~15 дней;
- 2-му пациенту после 10-го курса ИТ в связи с развитием лимбического энцефалита (ухудшение состояния, обострение эпизодов потери памяти, наличие резких перепадов артериального давления) ГКС назначены в дозировке 800 мг в течение 5 дней без клинического эффекта. Начат плазмаферез с положительной клинической динамикой. Учитывая неврологическую симптоматику, результаты обследований, данное осложнение расценено как иммуноопосредованное нежелательное явление (иоНЯ) grade 3;
- 3-му пациенту после 7-го курса в связи с развитием иммуноопосредованной нефротоксичности (уровень креатинина 305 мкмоль/л) в дозировке 120 мг в течение ~20 дней;
- 4-му пациенту – после 4-го курса ИТ в связи с развитием дерматологической токсичности 2-й степени в дозировке 60 мг в течение ~30 дней;
- 5-му пациенту после 17-го курса ИТ в связи с развитием иммуноопосредованного поражения нервной системы с развитием моторной и сенсорной нейропатии в дозировке 80 мг в течение ~30 дней;
- 6-му пациенту после 8-го курса ИТ в связи с нефрологической токсичностью 2-й степени (креатинин – 323 мкмоль/л, клиренс креатинина – 19 мл/мин) в дозировке 140 мг в течение ~30 дней.
Различий с группой пациентов, не получивших ГКС, не наблюдалось, что может быть связано с малым объемом выборки.
Выживаемость без прогрессирования (ВБП) у пациентов с МКРЛ, получающих 1-ю линию, составила 5,82 (95% ДИ 3,92–7,72) мес, а 2-ю и более линии – 6,21 (95% ДИ 0,76–11,66) мес. ОВ у пациентов с МКРЛ, получающих 1-ю линию ИТ, составила 8,0 (95% ДИ 6,18–9,81) мес, а 2-ю и более линии – 11,3 (95% ДИ 4,31–18,29) мес (p=0,108). Высокий показатель выживаемости во 2-й и более линиях лечения может быть обусловлен смещением за счет малого объема выборки. Результаты представлены на рис. 1, 2.
Рис. 1. Кривая ВБП пациентов с МКРЛ, получающих 1-ю линию ИТ.
Рис. 2. Кривая ОВ пациентов с МКРЛ, получающих 1-ю линию ИТ.
При оценке эффективности в зависимости от статуса курения выявлено, что объективный ответ чаще наблюдался среди курящих пациентов – 30 (40,5%) по сравнению с некурящими – 1 (8,3%); p<0,001. Прогрессирование заболевания, наоборот, чаще отмечалось среди некурящих пациентов – 5 (41,7%) по сравнению с курящими – 14 (18,9%); p<0,001.
Среди курящих пациентов ОВ составила 8,1 (95% ДИ 6,1–10,09) мес, а среди некурящих – 11,4 (95% ДИ 1,9–20,9); рис. 3. Не наблюдалось различий и по ОВ в зависимости от назначения ГКС: среди пациентов, которым назначены ГКС, выживаемость составила 9,4 (95% ДИ 4,3–14,64) мес, а среди тех, кто не получал данный вид терапии, – 7,6 (95% ДИ 5,7–9,4) мес.
Рис. 3. Кривая ОВ у пациентов с МКРЛ в зависимости от статуса курения.
Анализ безопасности
Частоту иоНЯ удалось отследить у всех пациентов, большинство имели 1–2-ю степень, иоНЯ 3–4-й степени наблюдались лишь у 18 (14,9%) пациентов (табл. 3).
Таблица 3. Частота иоНЯ на фоне ИТ
Вид токсичности | Линии ИТ, абс. (%) | |
1-я (n=110) | 2-я и более (n=11) | |
Астения | 61 (55,5) | 4 (36,4) |
Поражение желудочно-кишечного тракта | 26 (23,6) | 3 (27,3) |
Поражение кожи | 8 (7,3) | – |
Эндокринологические нарушения | 5 (4,5) | 1 (9,1) |
Дыхательная система | 69 (62,7) | 6 (54,5) |
Неврологические нарушения | 16 (14,5) | 1 (9,1) |
Гепатиты 1–2-й степени | 29 (26,4) | 1 (9,1) |
Гепатиты 3–4-й степени | 1 (1,2) | 1 (10,0) |
Поражение почек | 9 (8,2) | 3 (27,3)* |
Суставной синдром | 6 (5,5) | 1 (9,1) |
Нарушение показателей крови 1–2-й степени | 95 (86,4) | 9 (81,8) |
Нарушение показателей крови 3–4-й степени | 16 (15,5) | – |
Кардиотоксичность | – | 1 (9,1) |
Другие | 18 (16,4) | 1 (9,1) |
*Значимые различия между пациентами, получающими 1 и ≥2-й линии ИТ.
Чаще всего иоНЯ отмечались со стороны клинических показателей крови (анемия, нейтропения, лейкоцитоз, тромбоцитопения), дыхательной системы (пульмонит, плеврит, одышка, боль в грудной клетке, кашель). Кроме того, практически у 1/2 пациентов, получающих терапию ИКТИ, наблюдалась астения.
Предикторы эффективности и токсичности
С помощью ROC-анализа установлено, что при уровне общего белка выше 67,64 г/л предполагалась повышенная вероятность контроля над заболеванием. Площадь под ROC-кривой составила 0,659±0,067 c 95% ДИ 0,527–0,790 (p=0,023). Чувствительность и специфичность метода составили 65,9 и 59,1% соответственно.
У пациентов моложе 64,5 года также предполагалась повышенная вероятность контроля над заболеванием. Площадь под ROC-кривой составила 0,355±0,063 c 95% ДИ 0,231–0,479 (p=0,028). Чувствительность и специфичность метода составили 44,3 и 41,7% соответственно.
Не выявлено предикторов для иоНЯ 3–4-й степени среди анализируемых нами показателей.
Завершение и корректировка терапии
Данные по завершению ИТ получены у 113 пациентов (106 и 7, получающих ИТ на 1 и 2-й и более линиях ИТ соответственно). За оцениваемый период завершили лечение 92 (81,4%) пациента, из которых 85 (80,2%) получали лечение на 1-й линии и 7 (100%) – на 2-й и более линиях (табл. 4).
Таблица 4. Причины завершения ИТ
Причина | Линии ИТ, абс. (%) | Всего (n=92), абс. (%) | |
1-я (n=85) | 2-я и более (n=7) | ||
Прогрессирование | 49 (57,6) | 6 (85,7) | 55 (59,8) |
Клиническое прогрессирование | 2 (2,4) | 1 (14,3) | 3 (3,3) |
Непереносимость ИТ | 1 (1,2) | – | 1 (1,1) |
Летальный исход | 30 (35,2) | – | 30 (32,5) |
Длительная стабилизация / полный регресс | 1 (1,2) | – | 1 (1,1) |
Нет данных | 2 (2,4) | – | 2 (2,2) |
Обсуждение
В исследовании объективного ответа удалось добиться в 35,5% случаев, а контроля над заболеванием – в 80,2%. При этом иоНЯ 3–4-й степени наблюдались лишь у 18 (14,9%) пациентов. Данные показатели ответа и частоты иоНЯ 3–4-й степени – ниже, чем в других исследованиях, что может быть связано с небольшим количеством выборки.
В исследовании IMpower133 объективный ответ у пациентов, получающих ИТ, составил 60,2% [12], CASPIAN – 79% [13], KEYNOTE-604 – 70,6% [14] и CA184–156 – 62% [15].
ОВ в проведенном нами исследовании составила 8,0 мес у пациентов, получающих 1-ю линию лечения, и 11,3 мес – 2-ю и более линии, тогда как в исследованиях IMpower133 – 12,3 [12], CASPIAN – 13,0 [13], KEYNOTE-604 – 10,8 [14] и CA184–156 – 11,0 мес [15].
Время без прогрессирования в проведенном нами исследовании составило 5,82 мес у пациентов, получающих 1-ю линию лечения и 6,21 мес – 2-ю и более линии, а в исследованиях IMpower133 – 5,2 [12], CASPIAN – 5,1 [13], KEYNOTE-604 – 4,5 [14] и CA184–156 – 4,6 мес [15].
В многогрупповом открытом исследовании фазы Ib KEYNOTE-028, в котором изучалась эффективность и безопасность пембролизумаба при рецидивирующем PD-L1(+) МКРЛ, показано, что 1 из 24 набранных пациентов достиг полного ответа, а объективного ответа – 33% (95% ДИ 16–55%) пациентов. Наблюдались иоНЯ преимущественно 1–2-й степени тяжести (частота иоНЯ составила 53%), наиболее распространенными из них стали астения (n=7), утомляемость (n=7) и кашель (n=6). Медиана ВБП (МВБП) составила 1,9 мес, а МОВ – 9,7 мес [16].
KEYNOTE-158 – это более крупное исследование фазы II, в котором пембролизумаб использовался при 11 типах онкологических заболеваний, включая распространенный рецидивирующий МКРЛ, тем не менее в отличие от KEYNOTE-028 независимо от статуса PD-L1 результаты показали, что объективный ответ составил 18,7% для всей популяции по сравнению с 35,7% для PD-L1-положительных опухолей, с МВБП 2 мес и МОВ 9,1 мес во всей популяции, тогда как результаты у PD-L1-позитивных пациентов – 2,1 и 14,6 мес соответственно. В целом пембролизумаб оказался перспективным для лечения PD-L1-положительного рецидивирующего распространенного МКРЛ [17].
CheckMate-032 – это комплексное исследование фазы I/II, оценивающее активность ниволумаба в качестве монотерапии в дозе 3 мг/кг или в комбинации с ипилимумабом, ингибитором CTLA-4, в дозировках ниволумаб 1 мг/кг + ипилимумаб 3 мг/кг (N1/I3) или ниволумаб 3 мг/кг + ипилимумаб 1 мг/кг (N3/I1) при некоторых злокачественных новообразованиях, включая рефрактерный распространенный МКРЛ. При распространенном МКРЛ, резистентном к препаратам платины, объективный ответ составил 10%, МВБП – 1,4 мес и МОВ – 4,4 мес при применении ниволумаба в качестве монотерапии по сравнению с объективным ответом – 23%, МВБП – 2,6 мес и МОВ – 7,7 мес в группе, где ниволумаб назначался в дозе 1 мг/кг и ипилимумаб 3 мг/кг по сравнению с объективным ответом – 19%, МВБП – 1,4 мес и МОВ – 6 мес в группе, где ниволумаб назначался в дозе 3 мг/кг и ипилимумаб 1 мг/кг. Это исследование показало, что оптимальным для дальнейших исследований стало сочетание ниволумаба в дозировке 1 мг/кг и ипилимумаба в дозировке 3 мг/кг. На момент окончания сбора данных медиана продолжительности ответа (МПО) еще не достигнута при монотерапии ниволумабом. В группе N3/I1 МПО составила 4,4 мес (95% ДИ 3,7 – не достигнуто), в группе N1/I3 – 7,7 мес (95% ДИ 4,0 – не достигнуто). В группах комбинированной терапии иоНЯ встречались чаще [18].
CheckMate 451 – это двойное слепое поддерживающее исследование III фазы с участием 834 пациентов с распространенным МКРЛ, достигших контроля над заболеванием при химиотерапии 1-й линии на основе платины, и рандомизированных для приема ниволумаба в дозе 240 мг каждые 2 нед или же сочетания ниволумаба в дозировке 1 мг/кг с ипилимумабом в дозировке 3 мг/кг по сравнению с плацебо с последующим приемом ниволумаба в дозе 240 мг 1 раз в 2 нед или плацебо в течение ≤2 лет или до прогрессирования или неприемлемой токсичности. Первичной конечной точкой являлась ОВ при комбинации ниволумаба и ипилимумаба по сравнению с плацебо. В течение минимального периода наблюдения в 8,9 мес не выявлено статистически значимой разницы между ниволумабом/ипилимумабом и плацебо (9,2 против 9,6 мес в пользу плацебо, ОР 0,92, 95% ДИ 0,75–1,12; p=0,37). МОВ при приеме только ниволумаба составила 10,4 мес (ОР 0,84, 95% ДИ 0,69–1,02 по сравнению с плацебо). МВБП для ниволумаба/ипилимумаба и только ниволумаба имела ОР 0,72 (95% ДИ 0,6–0,87) и 0,67 (95% ДИ 0,56–0,81) соответственно. Объективный ответ оказался лучше у подгруппы, принимавшей комбинированную терапию. Более того, отмечена тенденция к улучшению ОВ при применении ниволумаба в сочетании с ипилимумабом у пациентов с более высоким уровнем мутационной нагрузки опухоли >13 мутаций на мегабазу. Хотя первичная конечная точка не достигнута, отмечена тенденция к улучшению объективного ответа, МВБП и МПО [19].
Заключение
ИТ МКРЛ позволяет достичь высоких показателей объективного ответа и контроля над заболеванием (35,5 и 80,2% соответственно). Для данного метода лечения характерно незначительное количество иоНЯ 3–4-й степени (14,9% по нашим данным), что свидетельствует о приемлемом профиле безопасности.
Раскрытие интересов. Авторы декларируют отсутствие явных и потенциальных конфликтов интересов, связанных с публикацией настоящей статьи.
Disclosure of interest. The authors declare that they have no competing interests.
Вклад авторов. Авторы декларируют соответствие своего авторства международным критериям ICMJE. Все авторы в равной степени участвовали в подготовке публикации: разработка концепции статьи, получение и анализ фактических данных, написание и редактирование текста статьи, проверка и утверждение текста статьи.
Authors’ contribution. The authors declare the compliance of their authorship according to the international ICMJE criteria. All authors made a substantial contribution to the conception of the work, acquisition, analysis, interpretation of data for the work, drafting and revising the work, final approval of the version to be published and agree to be accountable for all aspects of the work.
Источник финансирования. Авторы декларируют отсутствие внешнего финансирования для проведения исследования и публикации статьи.
Funding source. The authors declare that there is no external funding for the exploration and analysis work.
Информированное согласие на публикацию. Пациенты подписали форму добровольного информированного согласия на публикацию медицинской информации.
Consent for publication. Written consent was obtained from the patients for publication of relevant medical information and all of accompanying images within the manuscript.
Об авторах
Марина Александровна Лядова
ГБУЗ «Городская клиническая больница им. С.С. Юдина» Департамента здравоохранения г. Москвы; Новокузнецкий государственный институт усовершенствования врачей – филиал ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Минздрава России
Email: dr.lyadova@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-9558-5579
канд. мед. наук, зав. химиотерапевтическим отд-нием; ассистент каф. онкологии
Россия, Москва; НовокузнецкДенис Сергеевич Федоринов
ГБУЗ «Городская клиническая больница им. С.С. Юдина» Департамента здравоохранения г. Москвы; ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Минздрава России
Автор, ответственный за переписку.
Email: deni_fe@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-5516-7367
врач-онколог отд-ния химиотерапии №1; ст. лаборант
Россия, Москва; МоскваЮлия Сергеевна Мансурова
ГБУЗ «Городская клиническая больница им. С.С. Юдина» Департамента здравоохранения г. Москвы
Email: js.mansurova@gmail.com
ORCID iD: 0009-0003-5294-1697
врач-онколог отд-ния химиотерапии №1
Россия, МоскваЕвгения Сергеевна Кузьмина
ГБУЗ «Городская клиническая больница им. С.С. Юдина» Департамента здравоохранения г. Москвы
Email: kuz011@mail.ru
ORCID iD: 0009-0007-2856-5176
зав. химиотерапевтическим отд-нием №2
Россия, МоскваЮрий Сергеевич Есаков
ГБУЗ «Городская клиническая больница им. С.С. Юдина» Департамента здравоохранения г. Москвы
Email: lungsurgery@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-5933-924X
канд. мед. наук, зав. торакальным отд-нием
Россия, МоскваКонстантин Викторович Лядов
ООО «Московский центр восстановительного лечения»
Email: klyadov@mail.ru
ORCID iD: 0000-0001-5468-5074
акад. РАН, д-р мед. наук, проф., ген. дир., засл. врач РФ
Россия, МоскваВсеволод Николаевич Галкин
ГБУЗ «Городская клиническая больница им. С.С. Юдина» Департамента здравоохранения г. Москвы
Email: vsgalkin@gmail.com
ORCID iD: 0000-0002-6619-6179
д-р мед. наук, проф., глав. врач
Россия, МоскваИрина Владимировна Поддубная
ФГБОУ ДПО «Российская медицинская академия непрерывного профессионального образования» Минздрава России
Email: deni_fe@mail.ru
ORCID iD: 0000-0002-0995-1801
акад. РАН, д-р мед. наук, проф., зав. каф. онкологии и паллиативной медицины им. акад. А.И. Савицкого, проректор по лечебной работе и международному сотрудничеству, засл. деят. образования РФ, председатель Российского общества онкогематологов
Россия, МоскваСписок литературы
- Meijer JJ, Leonetti A, Airò G, et al. Small cell lung cancer: Novel treatments beyond immunotherapy. Semin Cancer Biol. 2022;86(Pt. 2):376-85. doi: 10.1016/j.semcancer.2022.05.004
- Travis WD. Update on small cell carcinoma and its diferentiation from squamous cell carcinoma and other non-small cell carcinomas. Mod Pathol. 2012;25(Suppl. 1):S18-30. doi: 10.1038/modpathol.2011.150
- Travis WD. Advances in neuroendocrine lung tumors. Ann Oncol. 2010;21(Suppl. 7):vii65-71. doi: 10.1093/annonc/mdq380
- Rudin CM, Ismaila N, Hann CL, et al. Treatment of Small-Cell Lung Cancer: American Society of Clinical Oncology Endorsement of the American College of Chest Physicians Guideline. J Clin Oncol. 2015;33(34):4106-11. doi: 10.1200/JCO.2015.63.7918
- Chan BA, Coward JI. Chemotherapy advances in small-cell lung cancer. J Thorac Dis. 2013;5 Suppl. 5(Suppl. 5):S565-78. doi: 10.3978/j.issn.2072-1439.2013.07.43
- Lally BE, Urbanic JJ, Blackstock AW, et al. Small cell lung cancer: have we made any progress over the last 25 years? Oncologist. 2007;12(9):1096-104. doi: 10.1634/theoncologist.12-9-1096
- Maddison P, Newsom-Davis J, Mills KR, Souhami RL. Favourable prognosis in Lambert-Eaton myasthenic syndrome and small-cell lung carcinoma. Lancet. 1999;353(9147):117-8. doi: 10.1016/S0140-6736(05)76153-5
- Li Q, Yuan D, Ma C, et al. A new hope: the immunotherapy in small cell lung cancer. Neoplasma. 2016;63(3):342-50. doi: 10.4149/302_151001N511
- Mellman I, Coukos G, Dranoff G. Cancer immunotherapy comes of age. Nature. 2011;480(7378):480-9. doi: 10.1038/nature10673
- Asmar R, Rizvi NA. Immunotherapy for Advanced Lung Cancer. Cancer J. 2015;21(5):383-91. doi: 10.1097/PPO.0000000000000151
- Yamane H, Isozaki H, Takeyama M, et al. Programmed cell death protein 1 and programmed death-ligand 1 are expressed on the surface of some small-cell lung cancer lines. Am J Cancer Res. 2015;5(4):1553-7.
- Horn L, Mansfield AS, Szczęsna A, et al. First-Line Atezolizumab plus Chemotherapy in Extensive-Stage Small-Cell Lung Cancer. N Engl J Med. 2018;379(23):2220-9. doi: 10.1056/NEJMoa1809064
- Paz-Ares L, Dvorkin M, Chen Y, et al. Durvalumab plus platinum-etoposide versus platinum-etoposide in first-line treatment of extensive-stage small-cell lung cancer (CASPIAN): a randomised, controlled, open-label, phase 3 trial. Lancet. 2019;394(10212):1929-39. doi: 10.1016/S0140-6736(19)32222-6
- Rudin CM, Awad MM, Navarro A, et al. Pembrolizumab or Placebo Plus Etoposide and Platinum as First-Line Therapy for Extensive-Stage Small-Cell Lung Cancer: Randomized, Double-Blind, Phase III KEYNOTE-604 Study. J Clin Oncol. 2020;38(21):2369-79. doi: 10.1200/JCO.20.00793
- Reck M, Luft A, Szczesna A, et al. Phase III Randomized Trial of Ipilimumab Plus Etoposide and Platinum Versus Placebo Plus Etoposide and Platinum in Extensive-Stage Small-Cell Lung Cancer. J Clin Oncol. 2016;34(31):3740-8. doi: 10.1200/JCO.2016.67.6601
- Ott PA, Elez E, Hiret S, et al. Pembrolizumab in Patients With Extensive-Stage Small-Cell Lung Cancer: Results From the Phase Ib KEYNOTE-028 Study. J Clin Oncol. 2017;35(34):3823-9. doi: 10.1200/JCO.2017.72.5069
- Chung HC, Lopez-Martin JA, Kao SC-H, et al. Phase 2 study of pembrolizumab in advanced small-cell lung cancer (SCLC): KEYNOTE-158. J Clin Oncol. 2018;36:8506.
- Antonia SJ, López-Martin JA, Bendell J, et al. Nivolumab alone and nivolumab plus ipilimumab in recurrent small-cell lung cancer (CheckMate 032): a multicentre, open-label, phase 1/2 trial. Lancet Oncol. 2016;17(7):883-95. doi: 10.1016/S1470-2045(16)30098-5
- Owonikoko TK, Park K, Govindan R, et al. Nivolumab and Ipilimumab as Maintenance Therapy in Extensive-Disease Small-Cell Lung Cancer: CheckMate 451. J Clin Oncol. 2021;39(12):1349-59. doi: 10.1200/JCO.20.02212
![](/img/style/loading.gif)